«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

громко и весело смеялся. Этот смех меня возмутил, и я, встретясь с ним, свое возмущение ему высказала. Он засуетился, заморгал своими раскосыми глазами и начал извиняться. „Он не хотел обидеть русских. Он громко смеялся со своим другом, так как они только что получили посылки из Японии и были оба обрадованы этим. Они так скучают в России, они уже не могут есть русских кушаний, а в посылках было так много их любимых вещей. Они радовались и пусть русская госпожа простит им их неуместную радость“. Обата старался присмотреться к русской жизни и делать все так, как все. Ему кто-то сказал, что, бывая в гостях, надо давать на чай прислуге, и он, как только горничная открывала дверь и снимала с него пальто, уже совал ей в руку рубль. Если же она не знала, что предстоит столь приятное событие и, сняв пальто, быстро исчезала, он ее искал по дому и вручал ей этот рубль. За обедом он считал нужным делать хозяйке подарки. После первого блюда он вставал, говорил витиеватую речь о русском гостеприимстве и дарил три носовых шелковых платочка; после второго блюда – веер с гейшей; после третьего – какую-нибудь соломенную корзиночку. И все с речами. Он изучал русский язык и просил меня порекомендовать ему русские книги. Я дала ему купринского „Штабс-капитана Рыбникова“. Когда он, читая, наконец, понял, что Рыбников – это японец-шпион, он страшно заволновался, начал бегать по комнате, жестикулируя и что-то говоря на своем гортанном, птичьем языке. Единственный из всех знакомых, с которыми приходилось говорить после революции о событиях, надвинувшихся на Россию, японец Обата предсказал всю тяжесть и продолжительность русской разрухи. Он не сомневался, что России придется очень много вынести, что это будет долго, очень долго, но что все пройдет и Россия снова воскреснет»[345].

А.Д. Бубнов считал, что жизнь в Ставке в Могилеве мало отличалась от жизни обычной бюрократии: «Своей жизнью и распорядком службы Ставка при государе, как уже было сказано, мало чем отличалась от обычных государственных учреждений. По управлениям и канцеляриям также разрабатывались разные доклады, соображения и инструкции, составлялись директивы и оперативные указания фронтам и велась текущая переписка. Особенность этой работы состояла в том, что значительная ее часть производилась, для ускорения, при посредстве переговоров по прямым проводам, связывавшим Ставку со штабами фронтов и Петроградом. Каждое утро в 10 часов государь, во время своих пребываний в Ставке, принимал от начальника штаба доклад о положении на фронтах, для чего регулярно приходил из губернаторского дома, где жил со своей свитой, в управление генерал-квартирмейстера. После оперативного доклада государь возвращался к себе и в своем кабинете принимал приезжавших к нему с очередными докладами министров, сановников и шефов иностранных миссии»[346].

Завтрак у царя начинался в середине дня: «Около полудня работа в штабе прерывалась для завтрака, который сервировался в две и даже три очереди, вследствие многочисленности чинов Ставки, в большом ресторанном зале одной из главных гостиниц Могилева. Сидели мы за маленькими столиками, по управлениям, а в глубине зала был большой стол, за которым сидели начальник штаба, начальники управлений Ставки и приезжие должностные лица, поскольку не были приглашены к царскому столу. Во время пребывания государя в Ставке на завтрак к его столу в губернаторском доме приглашались по очереди все чины Ставки и приезжающие к нему с докладами лица. Завтрак продолжался недолго и состоял из двух простых блюд; на маленьком столике у дверей на балкон стояла закуска и государь хозяйским оком следил, чтобы все могли подойти к ней и выпить рюмку водки, особенно мы, младшие чины Ставки, которым преграждали дорогу к закусочному столу старшие начальники и именитые сановники. К завтраку за стол садились – считая свиту – человек 20–25. После завтрака все выходили в гостиную и становились вдоль стен, образуя „серкл“ (по-английски circle – круг – Прим. автора), во время которого государь, куря папиросу, разговаривал с кем-либо из приглашенных. «Серкл» после завтрака продолжался минут 15–20»[347].

Обед был вечером: «Часа два после завтрака посвящались отдыху и прогулкам, которые мы предпринимали уже не на конях, а на автомобилях, выезжая в окрестные леса и урочища. Государь со своей свитой также регулярно и во всякую почти погоду предпринимал такие прогулки. После отдыха работа в штабе продолжалась до обеда, который сервировался от 6 часов вечера, в том же порядке, как и завтрак. Но офицеры, семьи которых жили в Могилеве, обедали обычно дома. К обеду за царским столом изредка приглашались отдельные чины Ставки, по указанию самого государя; эти приглашения считались знаком особого внимания; за стол в обед садилось всего человек 10–12»[348].

По мнению А.Д. Бубнова, Николай II вел себя за столом вполне умеренно: «Государь не был подвержен никаким страстям и излишествам; стол у него был совсем простой, и мы в Ставке никогда не видели, чтобы он у закуски выпивал больше одной рюмки водки и иногда за едой – одной рюмки вина; из игр любил он лишь домино и трик-трак (старинная французская настольная игра, известная с XV в., где шашки по доске передвигают по числу очков, выпавших на костях – Прим. автора), а в карты не играл»[349].

Адмирал А.Д. Бубнов вспоминал в своих мемуарах, что высшие офицеры в штабе в Могилеве принимали пищу в вагонах-ресторанах: «Штаб Верховного главнокомандующего был размещен в нескольких поездах. В „первом поезде“ находился великий князь главнокомандующий, его брат великий князь Петр Николаевич, ближайшая их свита – начальник штаба генерал Янушкевич, генерал-квартирмейстер, генерал Ю.Н. Данилов с офицерами оперативного отделения своего управления, протопресвитер военного духовенства о. Георгий Шавельский и представители союзных армий при Верховном главнокомандующем, генералы: маркиз де ла Гиш и сэр Хембери Вильямс. Во втором поезде находилось управление дежурного генерала во главе с генералом П.К. Кондзеровским, управление военных сообщений во главе с генералом И.А. Ронжиным, военно-морское управление во главе с контр-адмиралом Д.В. Ненюковым, в составе которого был великий князь Кирилл Владимирович, дипломатическая канцелярия, во главе с Н.А. Базили, временно замещавшим не успевшего прибыть князя Кудашева, гражданская канцелярия во главе с князем Оболенским и остальная часть управления генерал-квартирмейстера, не поместившаяся в первом поезде. Эти два поезда собственно и составляли Штаб Верховного главнокомандующего. В каждом из них был свой вагон-ресторан, и чинам штаба был обеспечен максимальный жизненный комфорт и удобства для работы, так как каждый помещался в своем отдельном купе. В остальных поездах помещался служебный персонал штаба